Новости    Библиотека    Ссылки    О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Трудный эксперимент

Долго и тщательно я готовлюсь к предстоящему эксперименту. По-особенному оттачиваю и шлифую препаровочные иглы. Они должны иметь зеркальную поверхность, иначе к ним будут цепляться ткани препарата. Примеряюсь к паучкам-крошкам, пробую их вскрывать. Нелегкое дело извлечь из тела паучка-каракуртика едва-едва различимые ядовитые железы.

- Я верю тому, что описано Россиковым. Все же это единственное исследование жизни каракурта! - говорит мне Мария Михайловна.- Так что с ядовитостью самки вам придется познакомиться только когда на ее теле появятся красные пятна, то есть в период ее половозрелости. Потом, правда, она будет черной, как бархат. Такими каракуртами мы и пользуемся при изготовлении лечебной сыворотки, которой иммунизируем лошадей.

- А мне что-то не верится в это, - возражаю я. - Представьте себе, вот такому крохотульке, зимующему в коконе, весной придется начать самостоятельную жизнь, и уж яд-то ему, конечно, понадобится для того, чтобы расправиться с добычей. Другое дело, что его ничтожно мало для отравления человека.

- Может быть, может быть... - задумчиво соглашается Мария Михайловна.

Но по выражению ее лица вижу - мои доводы для нее неубедительны и она мне, молодому человеку, недавно вступившему на путь ученого, не верит.

- Яд этот, - продолжает она, - может быть у паучков- малышек совершенно другим, действовать только на насекомых, а вот для человека и домашних животных он становится по каким-то загадочным причинам действенным только когда паук вступает в зрелый возраст.

Почему бы мне не испытать яд паучков каракурта на излюбленных лабораторных животных - морских свинках? Я решаюсь на эксперимент, но молчу о своей затее - вдруг не удастся. Ведь для этого надо отпрепарировать много ядовитых желез...

Два дня я дома не работаю, отдыхаю, и глина, замешанная на мелко изрубленной соломе, начинает подсыхать. Стенка будущей комнаты, которую я решил пристроить к домику родителей, начатая мною, выглядит сиротливо и неприглядно. Отец обеспокоен, но молчит. Мать не выдерживает, спрашивает участливо:

- Что с тобою, сынок? Не заболел ли? Что случилось, почему перестал строить?

- Нельзя мне, мама, сейчас тяжело работать. Буду ставить опыт и нужно, чтобы руки не дрожали. Иначе у меня не получатся точные движения препаровальной иглы.

- Какой же это такой опыт?

- Хочу узнать, ядовиты ли крохотные паучки каракурта для морской свинки, а значит и для человека, домашних животных. Яда у каждого паучка, конечно, ничтожно мало, и он ни для кого не опасен. Но надо узнать, способен ли он действовать на позвоночных животных. Потребуется вытащить ядовитые железы у нескольких десятков паучков, приготовить из них настой и впрыснуть свинке. Это очень трудно. Вот я и готовлюсь к решительному дню.

- Почему же эту работу нельзя растянуть на несколько дней. Вытаскивай каждый день понемногу, пока не накопится сколько надо?

- Не так все просто. За несколько дней прокиснут от бактерий все отпрепарированные железы и пропадет работа. Воспользоваться холодильником нельзя. Неизвестно, как холод влияет на яд.

Ночью перед опытом спалось плохо. Во сне мерещились паучки, бинокулярный микроскоп и многое другое.

Рано утром меня с неохотой пропускает в лабораторию заспанный дежурный. В здании института необычная тишина. Ну что же, начну! Отключаюсь от всего окружающего, вся текущая и обыденная трудовая обстановка лаборатории, будто во сне - далека и нереальна.

- Занят, занят, дорогие мои. Очень занят! - отвечаю тем, кто пытается со мною разговаривать.

Для того, чтобы извлечь ядовитые железы у паучка, надо его поместить в стеклянную ванночку с тонким слоем воска на дне, в который можно вкалывать препаровочные иглы без опасения их затупить. В ванночку наливаю физиологический раствор. Сперва отсекаю крохотные щипчики-хелицеры. В них находятся ядовитые железы. Основание каждого щипчика разрезаю. Среди мышц показывается цилиндрическое тело ядовитой железы с тонким протоком, идущим к коготкам. Манипулировать с хелицерами, размер которых равен едва ли не одной десятой доли миллиметра, нелегко. Иглой в левой руке надо их удержать на месте, в то время как иглой в правой руке - все остальное. Теперь нужна особенная осторожность. Иголкой надавливаю выводной проток, и за него вытаскиваю из тела хелицеры железу. Самое трудное сделано. Остается подцепить железу на кончик иглы и как можно скорее перенести ее в пробирочку с физиологическим раствором. Мышечная оболочка железы, сокращаясь, может вылить яд в ванночку.

Паук-краб, прозванный так за свою внешность. Чтобы быть незаметным, он пачкается в песке и песчинки крепко держатся на нем, между волосков, особенным способом расположенных на туловище
Паук-краб, прозванный так за свою внешность. Чтобы быть незаметным, он пачкается в песке и песчинки крепко держатся на нем, между волосков, особенным способом расположенных на туловище

Работа идет. За час мне удается отпрепарировать пятнадцать паучков. Напряжение сильное, и я выкуриваю одну трубку за другой.

В последний мирный 1940 год перед Великой Отечественной войной в стране уже чувствовалось тревожное положение. Оно ощущалось и во многих мелочах. Например, появились перебои со снабжением спичками. Позже, во время войны, в армии, мы легко разрешили эту проблему, вспомнив дедовские, если не прадедовские кресала и трут, потом перешли на бензиновые зажигалки. Тогда же в институте кто-то из химиков предложил такой способ: в пробирке смешивали кристаллики марганцевокислого калия с серной кислотой. Тонкой длинной стеклянной палочкой из такой пробирки вынимали кусочек смеси и подносили к фитилю спиртовки. Тотчас же раздавался легкий щелчок, и на спиртовке вспыхивал огонек. Палочку, прежде чем опускать в пробирку за кусочком смеси, полагалось тщательно вытирать тряпочкой. Зажигать спиртовку приходилось часто.

Не отрываясь ни на секунду, я просидел за работой и весь перерыв. До конца работы оставалось два часа. В пробирочке уже было собрано сорок четыре ядовитые железы от двадцати двух паучков. Можно было прекратить препарировать и ставить эксперимент, но произошло неожиданное. Громкий взрыв на моем столе отбросил меня на спинку стула. От пробирки со смесью, которую я держал в руке, ничего не осталось. Она разлетелась вдребезги. Из левой руки хлынула кровь. Потом все куда-то поплыло, я потерял сознание.

Очнулся в кабинете Николая Ивановича на мягком диване. Возле меня хлопотали перепуганные сотрудники.

- Что там с пробирочкой, с железами паучков? - спросил я.

- Да цела ваша пробирочка! - успокоительным тоном сказал Николай Иванович. - Лежите и не беспокойтесь!

Через несколько минут я пришел в себя. Из многочисленных мелких ранок кисти левой руки все еще сочилась кровь. Несколько осколков стекла я вытащил. Два из них, как потом выяснилось, ушли глубоко. По-видимому, не заметив, стеклянной палочкой я подцепил кусочек ватного фитиля со спиртовки и перенес его в пробирку со смесью. Этого было достаточно, чтобы вызвать взрыв. Я сильно устал и, кроме того, был голоден, что и способствовало обмороку. Мне стало неловко перед сотрудниками. Но самое главное - пробирка с ядовитыми железами была цела.

- Прячьте свою пробирку в холодильник. Ничего с нею не случится за ночь. Завтра сделаете опыт! - посоветовал Николай Иванович.

На следующий день, когда я заявился на работу с забинтованной рукой, у меня появились помощники. Морской свинке, безропотно сносившей различные манипуляции, выбрили шерсть на брюшке, содержимое пробирочки набрали в маленький шприц. Удерживая свинку за ноги вниз головой, ввели иглу шприца в брюшную полость и опорожнили его.

Пришла и Мария Михайловна. Работая над созданием противокаракуртовой сыворотки, она много раз ставила опыты с ядом каракурта на свинках и картину отравления знала хорошо. Свинка помещена на стол в широкую банку с низкими стенками. Слегка повизжав, она почесала зубками место укола и успокоилась. Прошло несколько томительных минут. Никаких симптомов отравления на животном не заметно. Какими длинными показались мне эти минуты. Мария Михайловна торжественно улыбалась. Еще несколько минут, и сотрудники стали поглядывать на меня с явным участием. Но вдруг свинка слегка согнулась, нахохлилась, шерстка ее поднялась дыбом. Потом еще больше взъерошилась и вдруг резко вскинула головку. У нее началось характерное для отравления ядом каракурта судорожное сокращение диафрагмы. Выражение лица Марии Михайловны изменилось. Все заулыбались.

- Да, у ваших паучков яд такой же, как и у взрослых! - сказала она. - Сколько было введено ядовитых желез? Сорок четыре? Значит, судя по средней тяжести отравления свинки, каждый паучок уступает в ядовитости своей родительнице примерно в тысячу раз.

Свинка, переболев, выздоровела. Первый мой эксперимент с ядом каракурта закончился. Потом, наловчившись препарировать, я поставил опыты с еще большим количеством яда, от которого свинки тяжело болели.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://paukoobraznye.ru/ "Paukoobraznye.ru: Паукообразные - клещи, пауки, скорпионы..."